Сериал «Семь вёрст до рассвета» — это, скажем так, довольно хитро сплетенная картина борьбы за выживание в условиях зловещей оккупационной тьмы, в которой герои вынуждены вращаться, словно в бешеном колесе. Тут, значит, мы наблюдаем за судьбами крестьян из Псковских деревень, попавших в когти фашистских зверей, которые, как известно, не особо отличаются оригинальностью в методах мучений, а лишь усугубляют свои моральные извращения с каждым днем. В центре сюжета — старик Кузьмин, словно канат, натянутый между смертью и спасением: он должен провести через лес дорожку к освобождению, которую, возможно, знает лишь сам Бог, а враги за это обещают ружье и пачку консервов. Вот только никто не знает, что этот старик — на самом деле миноносец, который умело играет на тонкой грани предательства и героизма, а его душа — нечто вроде гигантского гипсового шара, готового треснуть от малейшей встряски. Так вот, в этом спектакле корриды каждая минута — словно последняя гвоздь в крышку саркофага, а вся вражья гундосоит, словно старый пудель в подвале. И, вероятно, что-то в этой грязи и крови напоминает нам о кровавых спектаклях истории, где каждый герой — или мученик, или кукла, или оба вместе.

Ну и так в этом фильме как бы есть постоянное ощущение, что режиссер решил посадить зрителя на лопату, чтобы тот, медленно, поглаживая подбородок, смотрел, как старик с горячей головой проворачивает хитроумнейший план навороченного шпионажа в условиях, где каждая деревня — это лабиринт из страха и кровавой лжи. Вот, значит, герои — люди, погружённые в эту зловещую нежить, где снег и мороз — нечто большее, чем просто погода, а скорее символ их душевных морозов и закопанных надежд. Так вот, сцены — будто маленькие крошки этого черного пирога, где каждый персонаж вроде бы и играет свою роль, но на самом деле — вечно выкручиваются, как тараканы под бритвой. И весь этот фильм — нападение на глаза, словно смерча мазутных чувств и гипербол, где вроде бы и правда, и ложь идут рука об руку, а финал — такой, что даже самый стойкий зритель невольно задумывается, не выбросил ли он из головы этот гвоздик из Ленина.